Седова ольга ивановна 30 лет знакомства

Вы точно человек?

седова ольга ивановна 30 лет знакомства

Я играю в шахматы ( лет). Библиотека .. Развитие творческих способностей ( лет). Центральная Библиотека №53 на Седова Эко- студия. Василенко Надежда Филипповна, Цыганкова Ольга Ивановна, Евченко Юрий Михайлович, .. Однако не следует считать, что в последние 30 лет наблюдается По мере знакомства с ней, прежде всего практических врачей, которые Смирнова С.Е., Седова А.Г., Зимина Ю.В., Караванов А.С. О случаях. Разве мог я предположить полсотни лет назад, что доживу до такого возраста? . войны (ведь прошло всего 30 лет с тех пор), завораживали слушателей. Анну Ивановну, которые в году были удостоены высокого Наша первая встреча даже намёка на продолжение знакомства .

Это — тригоршская семья, в которой мы эпизодически жили и довольно часто бывали в гостях, конечно не пропуская главных престольных праздников. Тётя Катя в году вышла замуж за односельчанина Васильева Александра дядя Санякоторый был ранен в руку на Финской войне, и жили они в его доме в этой же деревне. Дядя Миша жил в Порхове и служил милиционером - охранником в госбанке, впрочем, он вскоре стал шофером. Мать с отцом и нами, тремя детьми жила в Полоное.

Жили мы в ту пору небогато, но надёжно и, судя по всему, жизнь с каждым годом улучшалась. Ко мне отношение у всех родственников было благожелательное, скорее всего, потому, что обижать убогого мальца считалось в русских селеньях большим грехом, и я не запомнил ни одного случая не только побоев, но даже какой-либо ругани в мой адрес.

Словом, меня никто не обижал, и в этом отношении, я имел счастливое детство. Как привезли меня в городскую больницу - она находилась на территории теперешнего городского парка на берегу Шелони, как готовили к операции и боялся ли я этого - не помню.

Смутное впечатление сохранилось в памяти - это когда меня положили на операционный стол, голову накрыли каким-то белым колпаком, остро пахнущим неприятным запахом, и заставили меня считать.

Сколько часов прошло после этого - я не знаю. После наркоза, когда я проснулся и стал воспринимать происходящие вокруг меня события, то я увидел стоящих и сидящих на койках моих сопалатников, внимательно слушающих радио, — большую чёрную круглую тарелку, висящую на стене. Из радиотарелки слышался сильный взволнованный голос — произносилась речь, последние слова которой мне хорошо запомнились: Впоследствии я узнал, что это была речь В. После операции едва ли больше недели меня продержали в больнице, за это время мне запомнились несколько ярких картинок.

Один мужчина, помнится, расхваливал какое вкусное голубиное мясо. Однажды, может быть на третий день после операции, боли в ноге немного утихли, я лежал на койке, вдруг входит ко мне отец в красноармейской форме. После войны отец рассказывал, что я спросил его: Тебя больше не ранят? Встреча с отцом состоялась только осенью года. В те несколько дней июня года, что я провел в послеоперационной палате, запомнились мне нескончаемые разговоры о войне.

Выздоравливающие уходили, быть может, прямо на фронт. Однажды, это было или в последних числах июня, или в первых числах июля, мать приехала за мной кажется, дед Николай привез её на телеге с лошадью. Меня мать вынесла на руках, положила на сено в телеге и мы поехали.

Почему-то запечатлелась такая картина в памяти: Дед Николай привез нас в Полоное. Приближался фронт к Пскову и, наверное, обсуждался вопрос, куда моей матери с тремя малолетними детьми податься.

#ЗНАКОМСТВА | ПОДСЛУШАНО БУЗУЛУК | ВКонтакте

Через несколько дней, а может быть даже на следующий день, к нам в Полоное приехал на машине-полуторке дядя Миша, они с матерью погрузили нехитрый скарб и мы мать, я, Юра, Нина пополнили в это тревожное время бабушкину семью. Во время фашистских налётов мы все выбегали в огород, в сад, ложились на землю, в междугрядья, под кусты, чтобы хоть как-то спрятаться от осколков бомб и пулеметного огня, которым поливали фашисты даже мирных граждан. Вскоре стало известно, что Псков взят фашистами.

Колхоз выдал желающим лошадей с телегами для отступления. Моя мать, я, брат, сестра, тётя Вера, тётя Катя сели в телегу, привязав сзади к телеге корову.

Так мы стали беженцами, присоединились к большому обозу таких же, как мы, бедолаг, убегающих от фашистов по Бельскому тракту. Дядя Лёня и дядя Саня с нами не поехали, обещая догнать нас. В деревне дома осталась одна бабушка Таня. Удалось нам проехать всего десяток километров. Несколько раз были налеты фашистской авиации, мы видели воздушный бой наших самолетов с немецкими, ведь наш путь лежал по Бельскому тракту, невдалеке от которого находился Малитинский аэродром. Во время фашистских налётов мы как горох рассыпались по канавам и окрестным кустам.

Наверное, было распределено, что в таких случаях делать: Однажды во время бомбёжки осколок раздробил мне гипс на ноге, ранил ногу, пошла кровь. Мать кое-как перевязала ногу, и мы поехали дальше, я, видимо, потерял сознание. Помню ночью, мы ночевали в сарае в деревне Турово, рассуждали, что делать.

Трагедия семьи

Утром стало известно, что двигаться вперед бессмысленно - впереди, где-то за Шелонью, наверное, в Волышове, уже немцы и надо возвращаться. Только подъехали к деревне Киёвка - узнаём, что немцы уже в Порхове и навещали Опочно. Опочно - наша деревня буквально в двух километрах от Порхова, а от Киёвки до Опочно ещё меньшее расстояние.

Мы остановились где-то в кустах, и моя мать с тетей Катей отправились на разведку в деревню. Вернувшись, они рассказали, что в деревне уже побывали немцы, зарезали скот, птицу, учинили полный разгром.

При подъезде к деревне мы угодили под немецкие пули, бросились в канавы, спаслись. Когда обстрел, кажется, утих, дядя Лёня стал распрягать лошадь. Но обстрел возобновился, дядя Лёня был ранен в руку, а лошадь была убита. Наконец-то мы дома - немецкий отряд умчался куда-то. В нашей деревне Опочно немцы постоянно не находились, до Порхова - рукой подать, там они постоянно и были, им там хватало места, а ведь за нашей деревней сразу же начинался густой лес, а леса немцы не любили.

Однако в деревню они частенько наведывались. Оккупационные власти завели свои строгие порядки - вечером и ночью из домов не выходить, колхоз распустили, каждой семье выделили земельные наделы, обложили налогами и совершали постоянные поборы это я, конечно, узнал впоследствии из рассказов моих родных.

Тётя Катя с мужем дядей Саней жили отдельно в его доме, его дом стоял на отшибе, почти около леса в январе года у них родилась дочка Нина.

В пятистенном доме бабушки жили с нею тётя Вера, дядя Лёня, моя мать, я, брат Юра и сестра Нина. Тётя Вера постоянно болела, у неё был туберкулёз, может быть, поэтому к нам и не определяли на постой никого, правда уже осенью года к нам была поселена семья власовца кажется, из-под Старой Руссы - жена и сын постарше меня, очень противный прыщавый и шелудивый малец.

Дядя Лёня был призван оккупационными властями на работу молотобойцем в кузницу в Порхове и иногда приносил скудный паёк, в котором были дурно пахнущие консервы и что-то вроде зельца. Итак, тётя Катя жила отдельно, дядя Леня появлялся дома эпизодически, где он бывал - никто не знал, тётя Вера была больна, и в фактически уничтоженном и разграбленном и немцами, и наиболее нахальными односельчанами колхозе бывшем замерла жизнь.

седова ольга ивановна 30 лет знакомства

На выделенном нашей семье наделе способны были работать только мать и бабушка Таня. Моя же участь была решена окончательно и бесповоротно - оставаться инвалидом. Гипс на ноге рассыпался, видимо во время ранения под гипс попала земля, завелись черви, да и рана беспокоила сильно. Я страшно мучился и вот, вместо того, чтобы носить гипс до полутора месяцев, мать затопила баню, распарила гипс, сняла его и как могла, зафиксировала ногу повязкой, словом, удачная операция из-за ранения и отсутствия квалифицированной помощи, пошла насмарку.

Я постепенно приспособился, стал ходить без костылей и даже пытался по-утиному бегать. Я стал выходить на улицу, познакомился с мальчишками, но в мальчишеских потасовках, драках не принимал участия, да меня, наверное, и щадили, поэтому я не помню ни в это время, ни впоследствии, никаких серьёзных случаев драк или иных стычек со сверстниками.

Деревенские мальчишки постарше меня были заводилами игр, порой опасных: В свою компанию меня мальчишки принимали, впрочем, на улицу гулять меня отпускали редко. И в доме часто сидели малыши Юра и Ниная и тётя Вера её тоже на улицу старались не отпускать - она была больна и, как только слышно было, что в деревню едут немцы, она быстро ложилась в кровать. Она на самом деле была очень болезненной, но это делалось и для маскировки, ведь она была молода и симпатична.

Помню однажды случай, который чуть было не погубил. Было лето года, тётя Вера сидела у открытого окна и что-то читала у неё в доме было очень много, как мне казалось, книг, - они осенью года в каких-то ящиках были закопаны в землю в саду, да так безвозвратно и погибли. Я в это время расположился на полу и играл с лошадкой кто-то мне её подарил, наверное, после операции.

Лошадка была довольно большая, я на неё садился верхом и катался у неё под ногами было коромысло. Может от частых падений, может от некачественного исполнения, моя лошадка из папье-маше прохудилась, в её боку образовалась дырка и стала видна вылезающая из её бока газета. Я её потянул и вытянул газету, далее одна за другой стали появляться газеты, которые заполняли внутреннее пространство моей лошадки.

Я стал разворачивать газеты, разгладил их и стал перебирать. Я с интересом смотрел их и громко читал заголовки. Вдруг в открытое окно стал слышен треск въезжающих в деревню немецких мотоциклов. Тетя Вера вскрикнула, побледнела, мою растрёпанную лошадку и газеты забросила под кровать, а сама, схватив меня в охапку, легла на кровать. Слава Богу, беда миновала, немцы проехали мимо, не останавливаясь. В семье много разговоров было по этому поводу - меня учили быть осторожным.

Помню, как собирали урожай с нашего участка - сжатую рожь. Я стоял на телеге и принимал снопы, которые укладывали мать и бабушка. Жизнь в деревне была настороженной, всё время в ожидании какой-то опасности, старались по вечерам или утром свет керосиновой лампы зажигать пореже, да и то, занавесив все окна. Редко ходили к соседям, жизнь как бы замерла в ожидании беды. Осенью года меня отправила мать в школу, открытую оккупационными властями в соседней деревне Киёвка.

Смутные воспоминания у меня сохранились об этой учёбе. Учительница была немолодая, добрая, учила читать, писать, считать. Впрочем, читать и писать я уже умел, так что дни в школе для меня были довольно скучными, трудностей больших в учёбе я не испытывал, хорошо заучивал и молитвы - к нам в школу каждую неделю приезжал из Порхова священник и проводил уроки. Помню, нам были выданы учебники по русскому языку и арифметике, изданные уже при немецкой власти с портретами Гитлера и рассказами о жизни в Германии, какие-то, наверное, бездарные стишки мы втихомолку переиначивали, употребляя порою матерные слова.

Учёба была какой-то нерегулярной, часто по неделе и больше не ходили в школу. Осенью года я вновь пошел в школу уже во второй класс, но учёба продлилась недолго. Нас учил молодой парень, сын учительницы, которая взялась учить первый класс. Однажды приехали в школу гестаповцы мы прекрасно по форме одежды разбирались, кто есть ктосхватили нашего учителя, его мать.

Нас, ребят, пинками выгнали из школы и сказали, чтобы мы больше в школу не приходили. Впоследствии мы узнали, что и учительница наша, и ее сын за связь с партизанами были расстреляны.

К величайшему сожалению, память моя не сохранила их имен. Так окончилась моя учёба при немцах. Конечно, иногда со мной занималась моя тётушка Вера. Помню, как летом года пришла к нам в гости в Опочно бабушка Оля и увела меня с собой в Тригоршу.

седова ольга ивановна 30 лет знакомства

Короче был бы путь через Полоное, но это надо было идти лесом, и, видимо, опасно, и мы пошли через Порхов. Мы зашли в крепости в Никольский собор, долго слушали службу, молились. А из Порхова мы шли мимо фашистского концлагеря, за колючей проволокой которого было много людей. Где-то на пути нам встретилось немецкое кладбище так объяснила бабушка. И сейчас стоит перед глазами картина: В Тригорше я провел несколько дней.

Мы, мальчишки, невдалеке от танцплощадки, устроенной как раз напротив нашего дома возле вековой сосны она и сейчас ещё жива наблюдали за танцующими немцами, пьющими пиво и кричали им: Мы потешались над ними, нам странно было, что они нас не понимают. В Тригорше почти всегда были на постое немцы, ведь буквально в трехстах метрах от деревни был железнодорожный разъезд, может быть, поэтому немцы и не успели при отступлении в феврале года сжечь деревню. После того, как разогнали нашу Киёвскую школу, мы, мальчишки, присмирели, нам родители не позволяли выходить из дома.

Тётя Катя потом рассказывала, как её муж Васильев Александр Васильевич был связан с партизанами. Подробностей она не знала, но предполагала, что уже летом года у него наладились связи с партизанами через его двоюродного брата Николая Лебедева, который тайно навещал их дом.

Однажды в их дом ночью пришли семь человек с автоматами. Она накормила пришельцев, дала с собой еды. Вскоре после их ухода услыхали взрыв, как после выяснилось, был взорван шоссейный мост по дороге на Бельское Устье. Прожив долгую жизнь, Наталья Ивановна Седова многое сделала для упорядочения, сохранения богатого архива Троцкого и передачи его в библиотеку Гарвардского университета.

У Троцкого были две сестры и брат. Участь их тоже горька. Одна из сестер — Елизавета Давидовна Мельман — умерла своей смертью в году в Крыму, когда Троцкий еще находился в высших эшелонах власти. Другая сестра — Ольга Давидовна Каменева жена Л. Ссылка, арест в году, тюрьмы и лагеря закончились осенью года расстрелом.

В тот год, вскоре после начала войны, как известно, Сталин распорядился еще раз "почистить" тюрьмы — многие тысячи "политических", ставших, по мнению НКВД, "опасной обузой" в столь грозную пору, без всякого суда были расстреляны. В 20 и е годы он работал агрономом на Новокисляевском сахарном заводе в Воронежской области.

Как мне рассказывал житель тех мест А. Миронов, Бронштейн был знающим специалистом, пользовался уважением у сельчан. Моему собеседнику почему-то запомнилось, что Бронштейн ездил на красивом фаэтоне, запряженном парой хороших лошадей. Когда его знаменитого брата стали шельмовать, исключили из партии и сослали, то агронома заставили публично отказаться от родственника.

Он сразу как-то изменился, осунулся, похудел — видимо, от переживаний и угрызений совести. Но отречение не спасло. Летом года Александр Бронштейн внезапно исчез был ночью арестована в следующем году расстрелян в Курской тюрьме как "активный, неразоружившийся троцкист".

Сталинская беспощадная рука достала. Но к тому времени у Троцкого еще оставалось два сына. После смерти Зинаиды у Льва Давидовича и Натальи Ивановны поселился постоянный страх за сыновей, особенно за младшего, Сергея.

С отцом он выехать за рубеж не захотел, решив целиком посвятить себя науке. Сергей действительно был далек от политики. В юношестве хотел стать артистом цирка, но затем увлекся техникой, закончил технический вуз, стал преподавателем института.

Когда Сергею Львовичу Седову не исполнилось и тридцати лет, он был уже профессором. Гребнер — живая, интеллигентная старушка, прошедшая, естественно, сталинские лагеря и ссылки. О Сергее рассказывала увлеченно, но фрагментарно: В семье Троцкого больше любили Льва, это было заметно.

Поженились, когда ему было двадцать, а ей двадцать два года. Лев Давидович был всегда приветлив. На меня производили особое впечатление его живые, умные, синие. Наталья Ивановна была внешне неинтересной женщиной — маленькая, полная, невзрачная. Но было видно, как они дорожили друг другом.

Сергей был, повторюсь, талантлив: Когда высылали Троцкого, Наталья Ивановна подошла ко мне и сказала: Обыск длился несколько часов. Забрали книги Сергея, портрет отца. Увезли мужа на Лубянку. Был там два или три месяца. В январе года в "Правде" появилась статья "Сын Троцкого Сергей Седов пытался отравить рабочих генераторным газом". На митинге в кузнечном цехе Красноярского машиностроительного завода мастер Лебедев говорил: Этот достойный отпрыск продавшегося фашизму отца пытался отравить газом большую группу рабочих завода".

Говорили на митинге и о племяннике Зиновьева Заксе, их "покровителе" директоре завода Субботине… Судьба этих людей подобными обвинениями была тут же предрешена. Ходили слухи, что его расстреляли в году где-то на Колыме. Но Ольга Эдуардовна не знала: Сергей прожил еще меньше — 29 октября года он был расстрелян.

Единственная вина молодого профессора состояла в том, что он имел несчастье быть сыном главного еретика. Родители были в долгом неведении о судьбе младшего сына. В последнем письме, которое Наталья Ивановна получила от Сергея отец ему не писал, чтобы не усугублять положениеон вскользь писал: Такая комиссия должна была бы проверить все репрессии, связанные с убийством Кирова; попутно она внесла бы необходимый свет и в дело нашего сына Сергея".

Сергей навсегда сгинул, как растаял… Чудовищная машина репрессий сжигала в своей топке все новые и новые жизни. До самой смерти у отца теплилась надежда, что сын жив, находится где-то в далеком лагере, "без права переписки".

Были минуты, когда Троцкий говорил жене: Прилагается в 3-х экземплярах письмо Н. Помимо всяких агентств, газет и проч. Жена Троцкого еще раз обратилась к мировой общественности через печать: Если Сережа не в тюрьме, то где же он?

  • Вы точно человек?
  • Иванова Ольга Ивановна
  • Моя повесть о самом себе- еще одна ремарка

И где теперь его жена? Он, а также его аппарат, отвечали на подобные просьбы односложно. Когда у его ближайшего помощника А. Поскребышева арестовали жену, то на мольбы верного "оруженосца" отвечал кратко: Помогал "разбираться" и сам Сталин.

Следы этой "работы" чудовищно лаконичны: Посылаю списки арестованных, подлежащих суду военной коллегии по первой категории. Посылаю на утверждение 4 списка лиц, подлежащих суду: Прошу санкции осудить всех к расстрелу.

Резолюция, как всегда, лаконична: В этой мясорубке и оборвалась жизнь младшего сына изгнанника. Сын Троцкого, талантливый ученый, стал одним из объектов чудовищной мести "непогрешимого вождя".

Арест младшего сына заставил супругов еще серьезнее думать о судьбе старшего сына, который стал настоящим эмиссаром Троцкого.

седова ольга ивановна 30 лет знакомства

Кроме выпуска "Бюллетеня", он участвовал, по решению отца, в двух международных органах, созданных троцкистами: Международном секретариате и Международном бюро. Эти два центра "большевиков-ленинцев", по мысли Троцкого, должны были сплотить разрозненные группки его сторонников в монолитную "Мировую партию социальной революции".

Седов фигурировал в этих органах под псевдонимом "Маркин", который дал ему отец в честь своего верного друга — матроса из далекой уже теперь революции. Старший сын Троцкого был любимцем семьи. Лев рано вступил в партию, боготворил отца, был фанатичным поклонником и последователем его идей. С середины х годов, когда Троцкий оказался в оппозиции режиму, Лев забросил учебу в Московском высшем техническом училище и стал, по существу, ближайшим помощником отца.

Он не колеблясь поехал с ним в ссылку хотя формально не высылалсяотправился с родителями и в Турцию, добровольно депортируясь в знак солидарности с отцом. Но старший сын был не только помощником и исполнителем воли отца.

седова ольга ивановна 30 лет знакомства

У него было гибкое, сильное политическое мышление, отличное перо. Седову принадлежит ряд блестяще написанных брошюр и статей. Его небольшая "Красная книга о московском процессе" привлекает внимание своей основательностью, аргументацией, остротой выводов[].

Ивановы Ивановы - 4 серия - комедийный сериал HD

Еще когда Троцкий находился на Принкипо, Лев много ездил по европейским столицам, выполняя его поручения. И уже тогда Седов рассказывал отцу, что несколько раз замечал, как за ним следят.

Он понял, что его взяли на "прицел" агенты Ягоды. В Москве начались чудовищные процессы, отправлявшие на смерть невинных людей. Сталин решил провести генеральную чистку и устранить всех потенциально опасных людей. В Европе все прогрессивно мыслящие люди были потрясены. Даже некоторые агенты советской разведки оказались в замешательстве и были готовы порвать с преступной политикой.

Первым это сделал видный советский разведчик Игнатий Раисе, о котором я расскажу в следующей главе. Пленуме явился, по сути, изложением методологии террора, репрессий, ужесточения "классовой хватки" в отношении врагов внутренних и внешних. После Пленума за рубеж пошли секретные циркуляры, конкретизирующие установку Сталина: Позднее, находясь уже в Мексике, Троцкий в письмах настойчиво предупреждает сына об опасности.

Некоторые из друзей Льва Седова советуют ему, хотя бы временно, покинуть Европу и уехать к отцу. После долгих колебаний Седов написал отцу о своих сомнениях, о том, что он опять заметил слежку за собой, что в его окружении, как он подозревает, есть "чужой".

В заключение сын спрашивал, что в этой ситуации посоветует делать отец. Следует сказать, что в это время Л. Седов жил очень трудно и в материальном отношении. У отца практически не было возможности помогать, он и сам никак не мог выбраться из долгов, жил на аванс под ненаписанные книги, а "Бюллетень оппозиции", который выпускал Лев, по-прежнему выходил мизерным тиражом и совсем не приносил дохода.

С женой Жанной у Льва отношения складывались сложно: Троцкистские организации больше враждовали между собой, чем сотрудничали. Лев, выполняя многочисленные поручения отца, испытывал какой-то внутренний надлом, особенно после письма Троцкого из Койоакана, датированного 18 ноября года. Троцкий не советовал уезжать из Парижа: Об этом сообщал и Зборовский в Москву.

В одном из донесений "Петр" докладывал из Парижа: Он извинялся перед "Маком" и почти со слезами просил у него прощения за то, что в начале их знакомства подозревал его в том, что он агент ГПУ… Под конец своих "откровений" "Сынок" говорил, что борьба оппозиции еще с самого начала в Союзе была безнадежна и что в успех ее никто не верил, что он еще в году потерял всякую веру в революцию и теперь ни во что не верит вообще, что он пессимист.

Работа и борьба, которые ведутся теперь, являются простым продолжением прошлого. Не мог скрыть своего пессимизма и сам Седов, отправляя письма отцу и матери. Более того, 14 ноября года "Мак" через резидента доложил в Иностранный отдел НКВД о том, что "Сынок" чувствует себя подавленным и "оставил завещание, в котором указал, где хранится его архив и.

Как потом выяснилось, архив находился в сейфе банка, а ключ был у Жанны. Лев Седов предчувствовал надвигающуюся трагедию… Отец успокаивал сына, но в то же время выговаривал ему за "неудовлетворительное содержание "Бюллетеня". Что касается поездки в Мексику, хотя бы на время, отец не поддержал эту идею: Отец явно не хотел, чтобы сын также стал затворником Койоакана.

Как казнил себя Троцкий за эти слова через два месяца! Какие муки запоздалого раскаяния он испытывал! Как он не почувствовал смертельной опасности, нависшей над сыном? Увы, и провидцы, которые во мгле грядущего могут рассматривать контуры зреющих событий, часто бессильны увидеть то, что лежит прямо под ногами.

Пока Этьен Зборовский звонил по частным клиникам, Лев написал последнее письмо, которое просил вскрыть лишь в "крайнем случае".

Уже после обеда больному сделали операцию в клинике русских эмигрантов. Все прошло благополучно, дело быстро шло на поправку. Седов уже ходил и готовился выписаться из клиники. Однако через четыре дня у него вдруг наступило резкое ухудшение. Историк Дмитрий Волкогонов в биографии Льва Троцкого утверждал, что родители Натальи Ивановны — зажиточные купцы — дали дочери хорошее образование: Седова училась в институте благородных девиц в Харькове.

Окончить институт Наталья не смогла: Родители отправили дочь в Швейцарию, в Женеве девушка изучала естественные науки. Там Наталья Седова познакомилась с теоретиком марксизма Георгием Плехановым. Учебу девушка продолжила в Париже, изучая историю искусства в Сорбонне. Девушка сошлась с Владимиром Лениным и социал-демократами, а в году — со Львом Троцким. Впервые о Бронштейне Наталья услышала от Юлия Мартова, который заходил в гости к Седовой, в съемную квартиру в Париже.

Мартов сообщил, что вскоре во Францию прибудет сибирский беглец Лейба Бронштейн, вписавший в паспорт имя Лев Троцкий. Наталья Седова Позже, в неизданной в России биографии мужа, Наталья Седова писала, что они встретились в Париже и быстро поняли, что больше не расстанутся. Пара жила в фактическом браке, хотя у Льва Давидовича в России оставалась законная супруга Александра Соколовская.

После возвращения в Россию и Октябрьской революции Наталья Седова десять лет, с по й, заведовала музейным отделом Наркомпроса.

Под ее руководством трудились искусствоведы, специалисты музейного дела и реставраторы.